LorArt (lorart) wrote in art_links,
LorArt
lorart
art_links

Categories:

Выставка Александры Коноваловой «Я вся - тона жемчужной акварели» в Литературном Музее

Государственный Литературный Музей и Галерея «Веллум» представляет выставку Александры Коноваловой. (Москва, Трубниковский, д.17).
На первой музейной персональной экспозиции русской художницы начала XX века Александры Коноваловой будет выставлено около 100 акварельных и графических произведений 1900-х 1910-х гг., а также более поздняя серия её камчатских типов. По сути, это, действительно, возвращение художника русского модерна в современное культурное пространство.

Строки из стихотворения Максимилиана Волошина «Я вся - тона жемчужной акварели» прекрасно характеризуют художественные пристрастия Александры Коноваловой, да и само время эпохи модерна. Темы многих акварелей художницы почерпнуты из увлечения всей русской интеллигенции «Волшебной сказкой», а также классической мифологией.
Из творческого наследия этой замечательной художницы до нас дошли, в основном, большинство акварелей 1900-1920 гг. и серия работ предвоенного времени. Их, от работы к работе, от короткой информации в периодике, ну, а теперь уже и от каталога к каталогу, от выставки к выставке, - галерея «Веллум» скрупулезно собирает уже на протяжении нескольких лет.

Александра Сергеевна Коновалова родилась в Москве в 1883 году. В Московском училище живописи, ваяния и зодчества, куда она поступила совсем юной, в 1899 году, Коновалова училась одновременно с создателями знаменитой «Голубой розы» – П.Уткиным, Н.Милиоти, Н.Сапуновым, П.Кузнецовым.
Акварели Коноваловой рубежа 1900–1910-х годов – отражение художественной жизни современной ей, тонкие цитаты эпохи русского модерна. Ученица Врубеля, Нивинского, Шехтеля, художница, исповедовавшая те же принципы, что и ее современники-символисты, погруженная в общую культурную среду с ними, также компилятивна к ним, как и они сами по отношению друг к другу: Как, скажем, Сапунов по отношению к Уткину: те же полутона, то же «сфумато», та же хрупкая музыкальность образов. Длинные, словно дождевые нити, акварельные мазки сменяются их жемчужной прозрачностью. К концу десятых годов приверженность Коноваловой к новизне приводит к плакатной откровенности красочных композиций, знакомых по Петрову-Водкину, к обобщению фигур. Позднее, уже в тридцатые, подвергнувшись «антиформалистической атаке» официоза, художница становится твердым реалистом, но тяга к мифотворчеству, любовь к сказочному и загадочному, и тогда не покидает ее. Коновалова, живя на Чукотке, куда ее выбросила страшная реальность сталинской эпохи, обращается к мистической традиции аборигенов. Просто изображая шаманов, она иллюстрирует сакральную жизнь Севера.
Ее глубокие знания русской и европейской мифологии, увлечение поэзией символистов, породило интригующе загадочные образы, будто приоткрытое окно в иной мир с присущими той эпохе аффективными, мифологическими изысками.

В 1915 - 1917 гг. ее работы экспонировались на рождественских выставках общества художников «Свободное творчество». Здесь в полной мере московский зритель мог насладиться Коноваловскими интерпретациями «Волшебной сказки», синтезировавшие в себе русский народный колорит и европейский изобразительный язык.
Кажется, что художница точно идет по «голуборозовской» траектории. Ее акварели рубежа 1900–1910-х годов – эстетские, немного книжные, стилевые искания русского модерна. В 1920-е годы она создает произведения времени, с четкими указаниями цветовых решений, конструированием формы Но, обобщенная эстетика которых напоминает плакат. Сохранились карандашные разработки этого мифологизм в них не исчезает, а трансформируется.
Туманному мифу подобна и сама жизнь художницы, очертания которой расплываются в кровавой дымке. Ее биография приобретает неожиданный, трагический, в чем-то парадоксальный оборот. Если ее ранние произведения в стиле ар-нуво были лишены историзма, то по немногим уцелевшим работам второй половины жизни мы, напротив, пытаемся прочитать ее биографию. На рисунках и акварелях начала 1920-х годов – сестры милосердия, офицеры, корабли на фоне сопок. Белая армия? Тогда неудивительно, что в тридцатые художница оказалась на Камчатке. Было это для нее спасением или творческой командировкой? Вопросов больше, чем ответов. Внешне она становится реалистом, но даже в простых трудовых процессах видит миф и мистику. Корякские шаманы словно приходят в реальность из ее модернистских грез.
Известно, что мифология Серебряного века в превращенном виде поучаствовала в становлении советской мифологии. Видимо, не случайно и сама биография Александры Коноваловой приобрела мифическое измерение.
http://www.vellum.ru/
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment